ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА
 ЛЕНТА НОВОСТЕЙ
 СВЕЖИЙ N
 АРХИВ
 ПОИСК
 О ЖУРНАЛЕ
 ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ
 ПОДПИСКА
       
ГОРОДСКАЯ ЛЕНТА НОВОСТЕЙ:
01:42:51 11-08-2007
Новые телефоны редакции журнала "Город" - (812) 702-80-56, (812)717-22-88, (812) 717-24-88.
Новый адрес редакции: Санкт-Петербург, Невский пр., 132-16. ...
Читать
15:49:09 14-05-2007
Hа должность главы Контрольно-счетной палаты Петербурга претендуют четыре кандидата
Бюджетно-финансовый комитет (БФК) парламента Петербурга на заседании в понедельник включил в бюллетень для голосования на должность главы Контрольно-счетной палаты четыре кандидатуры. Как говорится ...
Читать
15:46:52 14-05-2007
Вчера в Петербурге открылся первый в России Польский дом
Как передает корреспондент "Интерфакса", в церемонии приняли участие супруги президентов РФ и Польши Людмила Путина и Мария Качиньская. Кроме того, в церемонии приняли участие губернатор Петербурга ...
Читать
15:52:44 22-03-2007
Псковские единороссы хотят делегировать в Совет Федерации Наталью Черкесову
Псковские единороссы намерены делегировать в Совет Федерации жену главы Госнаркоконтроля Виктора Черкесова Наталью, которая в настоящее время возглавляет информационное агентство "Росбалт". Как пишет ...
Читать
18:36:39 15-03-2007
Оксана Дмитриева отказалась от мандата депутата ЗакСа
Депутат Госдумы Оксана Дмитриева, которая входила в первую тройку "Справедливой России" на выборах в петербургский ЗакС, написала в Горизбирком заявление о сложении мандата депутата ЗакСа. После ...
Читать
 
 
 ЛЮДИ 
Сценарист неуловим как национальная идея
Режиссер Пежемский о том, какие сценарии нужны нашему кино и почему их нет
Максим Пежемский наотрез отказался разговаривать о проекте канала ТНТ "Наша Раша", на котором был режиссером. Он вообще не очень любит общаться с журналистами, и на встрече с корреспондентом "Города" подробно объяснил почему. Мы решили поговорить с Пежемским о проблемах современных сценаристов, узнали много нового и о себе, а корреспондент "Города" окончательно убедился в том, что ему надо менять профессию, потому что журнал, в котором он работает, по мнению режиссера Пежемского, читают четыре человека, да и им современный кинопроцесс не очень-то интересен.

-- Отечественные режиссеры и продюсеры повсеместно плачут об отсутствии хороших сценариев. Куда же делись сценаристы, эти талантливые люди?
-- Сколько лет об этом говорю с тысячью человек, и мне пользы это никакой не принесло, ни разу ко мне после интервью не подошел автор и не сказал: "Максим, я прочитал ваши стоны о нехватке талантливых авторов на Руси, вот, возьмите сценарий, он ваш". Ни разу я не открыл его и не бросился к продюсеру со словами "Коля (Вася, Петя), это надо срочно снимать, потому, что это гениально!".
-- Что-то грустно вы начинаете.
-- А нету у меня веселья по этому поводу, но раз вы просите, давайте поговорим, пусть наш с вами разговор будет благим пожертвованием в фонд этих самых талантливых сценаристов, которых никто и в глаза не видел. Только сразу договоримся, в каком аспекте мы будем разговаривать. Если в профессиональном, то это не интересно никому. Есть такие вещи, которые поймет только человек, работающий в кино. Обычный читатель меня не поймет.
-- Почему вы так плохо думаете о читателях?
-- Потому что я буду говорить, например, о проблеме второго акта, который ни один из современных сценаристов не может сделать. А кто знает, что такое второй акт? Только театроведы, искусствоведы и сами сценаристы. Хотя для кино это краеугольная проблема, проблема, которая показывает -- живой ли герой или он банален и из пальца высосан. Многие люди в нее уперлись, и не только в России. Сценарий, как линейная форма повествования, очень сильно устарел. Мало кто может сделать оригинальный линейный сценарий.
-- Ну, раз уж вы для обычного читателя рассказываете, то объясните, что такое линейный сценарий.
-- Это когда действие не сбивается на посторонние линии, новеллы, когда история одна и развивается от начала и до конца. Сейчас во всем мире кризис этой формы. Современные сценарии многим уже просто неинтересны, потому что очень легко все в истории предугадать, все видено уже где-то, и становится понятно, что под видом нового зрителю пытаются всучить банальность. Люди бьют себя в грудь, кричат "мы новые-новые", тогда как они -- старые-старые, и проблемы у них -- старые-старые.
-- А отчего это, по-вашему?
-- Просто информация к людям стала поступать гораздо быстрее, чем раньше. И люди ее стали поглощать гораздо больше. Из-за этого оборота информации то, что раньше происходило за 150 лет, проживалось за несколько поколений, сейчас происходит даже не за пятнадцать -- за восемь лет, да и то не всерьез, а так -- поверхностно. Человеку, с одной стороны, всего этого не переварить, а с другой -- очень хочется. "Информационность" -- это как наркотики: ты знаешь, что ими нельзя пользоваться, но пользуешься все равно, потому что без них не можешь. Вы, кстати, не увлекались наркотиками?
-- Я все больше по алкоголю.
-- Ну, тогда вы меня не поймете. Наркотики -- это не алкоголь. И информационность -- не алкоголь. Ею болеют даже дети, ни грамма не выпивающие, смотрят картинки в телике, компьютер, игралки. Люди хотят получать все больше и больше, им не нравится, если картинка на экране не меняется раз в пять секунд -- к этому приучил телевизор с пультом. По телевизору человек может смотреть одновременно десять фильмов. Вот и получается, что, привыкнув к этому, он и в кино хочет смотреть фильм, составленный из десяти. Отсюда, кстати, сценарная новинка последнего времени: новеллистические формы с историями, которые не сильно друг от друга зависят, эта форма наиболее похожа на переключение пульта. Умение лавировать среди этих новелл, собирать их в одно и есть мастерство режиссера, сценариста. Фильмы мексиканца Инньяриту ("Вавилон", "21 грам", "Сука-любовь". -- Прим. авт.) -- удачный пример. "Столкновение", получившее "Оскара" в прошлом году, -- тоже.
-- Значит, всем надо снимать новеллы?
-- Нет, конечно. Линейная история не сдается, она хочет сохранить позиции, только ей надо выйти на новый уровень. А это трудно, ведь просто историй в мире уже снято тысячи, и очень здорово. С какими сценарными козырями выходить, например, против такого простого и незатейливого фильма, как "Заводной апельсин", а? Или "Жестяной барабан"?
-- Разве дело не в жанре? Я вот посмотрела "Параграф 78" и была разочарована. Там вообще нет ничего от боевика. А мне бы хотелось, чтобы в боевике людей убивали, а не в любви признавались.
-- Какая вы кровожадная! Жанр, конечно, поддерживает историю, ее условность, но вот скажите, как снять совершенно новую комедию про переодевание мужчин в женщин круче "В джазе только девушки"? Хотя это не совсем тот пример, этот прием всегда работает, он вечный. Вот недавно я посмотрел фильм, совершенно идиотский, отмороженный -- "Козырные тузы". Сначала посмотрел, а потом уже прочитал аннотацию. В графе "жанр" было написано: "комедия/боевик/триллер/детектив/мелодрама/приключения/драма". Так что зря вы свернули в сторону жанра. Какой жанр попросит история, таким он будет.
-- С другой стороны, "Черная книга" Верхувена. Там тоже вроде бы ничего не происходит, но глаз от экрана не оторвать. Потому что увиденное мной полностью совпало с тем, что снимал режиссер.
-- Я видел этот фильм, он мне понравился. Но я, если честно, заколебался смотреть фильмы о войне, потому что меня моя страна ими замучила. Так что, когда я даже у обожаемого Верхувена вижу немцев в форме, засланную к ним шипионку-еврейку, фашистскую форму, отдавание чести, нравы немецкие, партизанов каких-то -- я просто ухожу, потому что лично я уже перегружен этим, это мое советское прошлое постаралось, увы. И все равно фильм был вам интересен, потому что в нем есть история. Хотя у современных сценаристов с этим серьезная беда. Они способны нормально задать первый акт -- экспозицию, но не способны задать второй акт -- рассказать, что с героями происходит. Потому что герои у них слишком хилые. Сейчас же у нас вообще героя нет -- ни национального, ни какого-то еще. Потому что сценаристы не встречаются в жизни со своими героями. И сами они чахлые, дохлые, банальные. Копаются друг в друге, рефлексируют. Рефлексия -- это неплохо, только вот не всегда выход находится.
-- Но ведь некоторым режиссерам удается написать удачные сценарии.
-- Потому что они -- режиссеры, а мы с вами говорим про сценаристов, не переводите стрелки.
-- Мне кажется, я совершенно логично их перевожу.
-- Нет, вы меня все время сдвигаете. Я рассказываю про историю -- вы меня сдвигаете на жанр. Я вам рассказываю про сценаристов, которые ничего не могут, -- вы меня сдвигаете на режиссеров. Это все разные вещи.
-- Так что же, мы не можем поговорить про режиссеров?
-- Зачем, если мы пришли говорить про сценаристов? Хотя можно и про режиссеров. На данный момент, как это ни ужасно, идет жуткая драка за то, чтобы первому уловить веяние времени. Поэтому мне сейчас неинтересны режиссеры. Конечно, они тоже нужны, и всякие важны. Но может быть, я только о своих проблемах говорю, а лично мне не хватает оригинального сценариста, с которым бы я мог регулярно работать.
-- А как же Мурзенко, вы ж вроде его открыли миру?
-- Спросите его -- как он. Я бы с удовольствием прочитал в журнале "Город" его интервью. Хотя он со скепсисом относится к средствам массовой информации. И я его понимаю. Вы вот вроде вопрос-то о сценаристах задали всерьез, и сами же от него уходите: "а как там жанр, а как там режиссеры, а как там Мурзенко"... Ну что это за разговор? Вот поэтому я и не люблю вас, журналистов, извините уж за прямоту. Вы пенку снимаете, а глубоко не копаете.
-- Так помогите мне копать глубоко. Что мне надо сделать для того, чтоб я стала хорошим сценаристом?
-- Сценарист должен быть как минимум личностью. И никогда не работать на телевидении. Оно сценаристов очень портит. Не зря Сергей Сельянов говорит, что сценарист, поработавший два года на сериалах, пропал для кино.
-- Простите, но вы тоже говорите общие вещи. Кого не послушаешь, все хотят видеть одних личностей.
-- Так я вам про это и говорю: сценаристов в кино не хватает ровно настолько, насколько не хватает личностей в обществе. Не публичных, а реальных личностей, которые двигают все. Я говорю про полнометражное кино -- то есть про кино с претензиями. И не про так называемый арт-хаус, всеми нежно любимый, в который рядятся все, у кого не получается делать кино, которое воспринимают. Кино, как и все сферы творчества, всегда рождается благодаря одному только -- прецедентам. Потом уже искусствоведы все это сведут в какую-нибудь "волну". Но сейчас-то прецедентов нет.
-- Раньше же были?
-- Тоже не было. Оригинальных сценаристов всегда не хватало. "Оригинальный" означает, что они делают вещи, не похожие ни на что, самих себя проецируют на бумагу. Профессионалы сейчас есть, говорят, их немного совсем, но они самих себя не проецируют. Они просто неплохо делают историю, которая потом неплохо прокатывается, но оригинальной она не является. Я еще почему про личностей говорю: сейчас соблазнов много -- начиная от денежек и заканчивая паблисити. Настоящего автора это никогда не сомнет. Если он настоящий, конечно.
-- Но согласитесь, что денежки -- это важно.
-- Если автор интересный, у него всегда будут деньги. Вокруг него всегда будут виться стаи журналистов, искусствоведов, продюсеров.
-- Что-то я не много читала интервью со сценаристами.
-- А они обычно неговорливы. Им достаточно тексты писать. Сценарист -- это первичная фигура, так как придумывает истории. Он их может где угодно брать: из жизни, из детства (чего я очень не люблю, на самом деле). А за ним уже идут все остальные.
-- Хороший сценарий можно испортить?
-- Есть знаменитое правило: хороший сценарий запороть нельзя. Если есть история, она вытянет любой фильм. Другое дело, какой глубины эта история.
-- Может ли быть такое, что оригинальный сценарий просто не заметят?
-- Нет, потому что это большая редкость. По моим расчетам, оригинальный сценарий появляется раз в три года. И за ним сразу же выстраивается очередь.
-- А если я написала сценарий, отправила на "Ленфильм" и мне не ответили?
-- Значит, что-то с вами не то, если вы написали сценарий, а он где-то на полке лежит. Я вас уверяю, что если кто-то хоть чуть-чуть понимающий прочтет хороший сценарий и заинтересуется, вы не будете годами ждать звонка. Конечно, если вы сели сверху на сценарий и сидите, никому его не показываете, то странно удивляться, что к вам никто не подходит. Будьте немножечко поумнее, будьте продюсером самой себе. Выбирайте те структуры, где вам хотелось бы работать, а не просто абстрактные кинофабрики. Один раз ошибетесь, второй -- на третий у вас все получится. А если и на тридцать третий ничего не выйдет, значит, не такой уж ваш сценарий и блескучий. Представляете, сколько людей уверены, что пишут гениальные сценарии?
-- Догадываюсь. Но я так понимаю, что мне могут сказать: "У вас тут про бандитов, а это сейчас не модно. Пишите про другое".
-- Еще как могут. И вы сами должны понимать, что про бандитов снят уже миллиард фильмов. Значит, в вашем тексте должна быть такая фенечка, которая просто снесет людям головы, и они пойдут смотреть на бандитов вашими глазами. Повернет ситуацию так, что будет уже не важно, сколько снято фильмов про бандитов.
-- Вы так редко снимаете, потому что вам предлагают сценарии без фенечек?
-- Мне очень редко попадается сценарий моего направления -- иронично-бурлескно-трагифарсового характера. Никто этому не обучен. Обратите внимание, сколько было снято комедий после перестройки и какие они. Это ведь либо многочисленные кооперативные эйрамджаны, либо замечательные, но сугубо авторские комедии, как у Киры Муратовой и только у нее.
-- Далеко не все готовы воспринимать их как комедии.
-- Так они тем и интересны, своим вторым дном, как бы это ни было банально сказано. А сейчас дикий спрос именно на комедии. Но никто не знает, какие в них должны быть герои, какая интонация, что должно быть предметом смеха, ведь сатирическим юмором в стиле "Золотого теленка" все уже объелись, да и гайдаевские герои уже не годятся. Проблема комедии в том, что не оформились еще до конца сегодняшние архетипы, не успокоилось в обществе то, что должно было успокоиться. Хотя позывы уже есть -- я считаю, что в фильме "Изображая жертву" главный герой -- человек, должность которого лежать вместо трупа на опознании, -- новый национальный российский архетип.
-- Вы очень вдумиво посмотрели этот фильм.
-- А я умный человек. И понимаю, что очень похожи на правду все эти взаимоотношения такого человека с обществом, с системой, когда система его использует. Он вроде бы живой, а вроде бы и труп. Это -- история вхождения в общество расчетов, общество аксиом, как я его называю, в кризис отношений дружеских, семейных, родственных, национальных.
-- Получается, что театральные люди -- Серебренников и братья Пресняковы -- смогли уловить эти тенденции лучше, чем киношные люди.
-- Да, киношные более косные. Главная проблема нашего кино, да и моя тоже, в том, что наши сценаристы -- советского розлива, и они пока еще пишут героев, имеющих советское сознание, в то время как никто из зрителей, да и я сам тоже, уже не хотят смотреть про них фильмы. Мне жалко таких людей, как жалко себя, и вас, и читателей этого журнала, но никуда не деться от того, что пришло это новое время аксиом и сделать с этим ничего нельзя, только попытаться остаться самим собой, вот и все. А сценаристы эту невероятно драматичную, тотальную ситуацию упускают прямо на глазах. Они или уходят в прошлое, "...в те времена, когда все было хорошо и по-настоящему...", или занимаются развлекательной пустотой, где подобные вопросы даже не задействованы. Это было бы не плохо, если бы в их текстах были герои. Но герои там все картонные. Мне такие неинтересны, и это последние вздохи прежнего кино. Дальше -- оно будет другим.
-- Каким?
-- Для меня это кино, которое поняло, что живет в новом времени. Театр это уже потихоньку понимает, некоторые литераторы. Даже убогое телевидение (конечно, в свою, гламурно-кургузо-денежную сторону) и то что-то просекает. Хотя нет, вру, телевидение ничего не просекает, оно же СМИ, а это мне неинтересно.
-- Но телевидение тоже пытается снимать кино.
-- Я вам расскажу про одну встречу. Меня пригласили на одну телестудию поговорить о возможных съемках фильма. Я с телевидением практически не работаю, потому что все мои опыты показывают, что ничего индивидуального там не надо. Но раз разговор о кино -- пришел, говорю, чего вы хотите. Они мне повторяют, что кино снимать. Потрясающе, говорю, и что? "Ну, у нашего руководства есть установки снимать кино хорошее, доброе, светлое, с хеппи-эндом". Я говорю -- стоп, вы мне сейчас подрезаете крылья. В кино ведь никогда не бывает такой однозначности. С другой стороны, это вопрос понятий. Я тут недавно снимал произведение на дециметровом канале, и там людям выкалывают глаза, отрезают уши, отгрызают руки. И все это -- хорошее, доброе, светлое с хеппи-эндом. Ну как, говорю, понятия о хорошем одинаковые у нас с вами? Ну нет, отвечают. А раз так, спрашиваю, будем теперь говорить о кино со мной, ужасным монстром, а? Молчат.
Это особенности телевидения -- с холодным носом снимать заказуху. Главная проблема в том, что телевидение бесплатно. Если б за каждую секундочку вещания телезрители платили, телевизионные боссы задумались бы. А так как деньги там очень опосредованно идут, через рекламу, поэтому качество работы не волнует никого. И сценаристы там совсем не оригинальные. В полнометражном кино сценаристу частенько приходится писать по сорок вариантов текста, чтобы понять, какой именно у них герой. А для телевидения достаточно написать один вариант и получить за него деньги. Потому что все должно быть хорошим, светлым, добрым и с хеппи-эндом.
-- А кто у нас в кино оригинальный сценарист?
-- Может, у меня сильно устаревшие сведения, но я знаю троих. Это Костя Мурзенко -- настоящий самородок. Это Рената Литвинова, которая пишет новеллы потрясающие, хоть и очень специфические. И это лучший сценарист в стране Александр Миндадзе. Оригинальные сценарии попадаются и у других авторов. Но только эти могут выдать их несколько. Не говоря о том, что они просто очень талантливы.
-- Ладно, вам неинтересно телевидение, неинтересны истории, которые вам предлагают нынешние сценаристы. Что же тогда вас интересует?
-- Люди в большом мегаполисе, оказавшиеся на острие этого дела. Мне интересно, какие ценности сейчас выживают, а какие нет, и какую формулу жизни составить, чтобы остаться самим собой, как бы это банально ни звучало. Патриархальные вещи вроде семьи, дружбы, каких-то корней национальных -- они сейчас ведь все меньше человека держат. Современные аксиомы, с одной стороны, заставили человека раскрепоститься, почувствовать себя свободным, а с другой -- развязали ему руки для любых действий -- от высокоморальных до сильно аморальных. А человек к такой системе еще не привык, он в ней не вырос. И он теряется, не знает, что делать. Так вот тот, кто найдет сейчас некий рецептик, хоть на граммулечку соотносящийся с сегодняшним днем, и будет сейчас известным сценаристом, потому что для автора это -- история, с героями, с мотивами; это честно и интересно показанное отражение правды жизни на данный момент. И если бы я знал фамилию сценариста, способного такое написать, то я бы с вами сейчас не обсуждал проблему русских сценариев, а на площадке снимал бы фильм, крича от восторга. Но пока это неосуществимо, потому что это -- практически как сформировать, извините за термин, национальную идею. Тот, кто ее хоть краем зацепит, запросто может баллотироваться в президенты.
-- Но ведь можно же сидеть и писать экранизации?
-- Этого сейчас сколько угодно, просто такими вещами сейчас занимаются в основном люди, которые, может, из-за возраста сторонятся реальности, не понимают ее. Я со страхом думаю о себе пожилом -- неужели это и мой удел? Но к тому времени все же будет по тысяче раз экранизовано!
-- Громкий успех фильма может испортить сценариста?
-- И да и нет, тут каждый автор решит для себя. Я лично не люблю шумихи вокруг кино, и для меня она не влияет ни на что. Мой товарищ Петя Буслов сразу после премьеры второго "Бумера" уехал на Гоа. Он до сих пор там, и ему пофиг все, что здесь происходит. А если человек ведется на славу, это значит, что он глуповат. Или наивен.
-- Но можно же бояться того, что следующий фильм получится не таким удачным?
-- На самом деле, в таких случаях боится режиссер. Сценарист, как раз наоборот, -- после успеха расцветает. И если провалится его следующий фильм, то он не пострадает, а спихнет все на режиссера. Но это все -- для непосвященных. Остальные понимают, что качество фильмов измеряется одним способом: количеством интересных идей. Как уж там режиссер их подаст -- это уже второй вопрос. Но мой совет всем, кто снимает и пишет, -- не снимайте и не пишите про прошлое, про него и без вас все напишут и снимут. Снимайте про сегодняшнее время, предлагайте варианты. Если ты сейчас лезешь в прошлое, у тебя должна быть просто невероятная причина это делать -- оригинальная идея в сценарии. А если ее нет, то не лезь. Потому что оно уже все обснято, это прошлое. И сейчас интереснее всего сегодняшний день, потому что он -- живой. Может, я зря так, и сам таким стану когда-нибудь, но сейчас понимаю, что уходить от себя совершенно глупо. Ну неужели те авторы и режиссеры, люди, которые были сильными когда-то, сейчас такие слабые? Конечно, их можно пожалеть -- по ним эта новая жизнь прошлась катком. Но нельзя же руки опускать. Несчастное Госкино, думаю, завалено идеями экранизаций мемуаров, воспоминаний -- такая братская могила. Они, конечно, нужны, но на погоду они не влияют. Мы же -- энергичная страна, могли бы смотреть на себя -- какой он, наш сегодняшний день? Но те, кто понимает сегодняшний день, не умеют писать сценарии. А те, кто умеет писать сценарии, не понимают сегодняшний день.
-- Последние зато преподают.
-- Так это их единственная ниша. Я тут по приглашению уважаемого мной Павла Константиновича Финна провел мастер-класс на Высших режиссерских курсах и понял, что молодые ребята не особо позволяют втюхивать себе всякую лажу. Там же платное обучение, и не так-то легко вешать студентам лапшу на уши. Они скажут: дедушка, не надо нам тут рассказывать "как я в 1926 году встретился в Париже с Бродским", ты давай рассказывай, как нам монтировать, мы за это деньги платим. И дедушка задергается, потому что в деньгах есть и положительная сторона -- они людей встряхивают. Мне самому жалко, что я не учился на этих курсах. Я тогда бы успел большое количество алкоголя выпить с разными людьми, и у меня было бы больше знакомых авторов. А так -- мир сценаристов элитарен и замкнут. Если режиссер болтается по фестивалям-премьерам, то сценарист нет. Сценаристы не смотрят чужих фильмов (режиссеры, правда, тоже), не читают чужих сценариев, книг и пьес. С реальной жизнью они очень мало связаны, потому что целыми днями сидят и придумывают. А что можно придумать, когда в тебе нет вообще ничего?
| Катя ЩЕРБАКОВА |
  ЧИТАЙТЕ в НОМЕРЕ 3
  от 05-02-2007
  В НОМЕРЕ  
Колонка редактора
  СООБРАЖЕНИЯ  
Это просто праздник какой-то
  ВЛАСТЬ  
Вас потряс "Остров"?
Письмо в "Город"
Письмо в "Город"
  СОБЫТИЯ  
Бес Яблока
Петропавловскую крепость отдадут Петербургу
В долгу не останется
Кто ответит за пустой базар
  ПЕРСПЕКТИВЫ  
Кто же нас построит, мы же памятник
  ПРОЦЕССЫ  
Возвращается все, кроме лучших вещей
  ТРУДНОСТИ  
Не читать мне больше интересных книжек
  ПУТЕШЕСТВИЯ  
Полет для небольшого бюджета
  ОПАСЕНИЯ  
Смотрю я на небо и думку гадаю
  КУЛЬТУРА  
Остров Петра и Павла
Жизнь есть сон
  ЛЮДИ  
А у него толчковая - левая
  СПОРТ  
Распорядитель танцев
Бей своих, чтобы чужие боялись
  НЕ ВЫРУБИШЬ!  
Семейная сага
  В СВОЕМ РЕПЕРТУАРЕ  
DVD
CD
Выставки
Кино в прокате
К н и г и
Елена Ваенга: день рождения на четыре тысячи гостей
Перекайти-поле
  ТВ-РЕЙТИНГ  
Из жизни воблы
  В КОНЦЕ  
На этой неделе много лет назад
Погода на неделе

Copyright "ГОРОД" ©2002-2003