ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА
 ЛЕНТА НОВОСТЕЙ
 СВЕЖИЙ N
 АРХИВ
 ПОИСК
 О ЖУРНАЛЕ
 ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ
 ПОДПИСКА
       
ГОРОДСКАЯ ЛЕНТА НОВОСТЕЙ:
01:42:51 11-08-2007
Новые телефоны редакции журнала "Город" - (812) 702-80-56, (812)717-22-88, (812) 717-24-88.
Новый адрес редакции: Санкт-Петербург, Невский пр., 132-16. ...
Читать
15:49:09 14-05-2007
Hа должность главы Контрольно-счетной палаты Петербурга претендуют четыре кандидата
Бюджетно-финансовый комитет (БФК) парламента Петербурга на заседании в понедельник включил в бюллетень для голосования на должность главы Контрольно-счетной палаты четыре кандидатуры. Как говорится ...
Читать
15:46:52 14-05-2007
Вчера в Петербурге открылся первый в России Польский дом
Как передает корреспондент "Интерфакса", в церемонии приняли участие супруги президентов РФ и Польши Людмила Путина и Мария Качиньская. Кроме того, в церемонии приняли участие губернатор Петербурга ...
Читать
15:52:44 22-03-2007
Псковские единороссы хотят делегировать в Совет Федерации Наталью Черкесову
Псковские единороссы намерены делегировать в Совет Федерации жену главы Госнаркоконтроля Виктора Черкесова Наталью, которая в настоящее время возглавляет информационное агентство "Росбалт". Как пишет ...
Читать
18:36:39 15-03-2007
Оксана Дмитриева отказалась от мандата депутата ЗакСа
Депутат Госдумы Оксана Дмитриева, которая входила в первую тройку "Справедливой России" на выборах в петербургский ЗакС, написала в Горизбирком заявление о сложении мандата депутата ЗакСа. После ...
Читать
 
 
 БЫЛОЕ 
Плати, в натуре
как посещение публичных домов сказывается на карьере заместителей министров
Вариантов вхождения в историю много, один из них -- крупный скандал. Так обессмертил себя Владимир Иосифович Гурко (1862 -- 1927), пиком карьеры которого стала должность товарища министра внутренних дел.

Вряд ли об этом товарище вообще вспоминали, если бы в 1906 -- 1907 гг. Гурко не оказался в центре громкого скандала (может быть, самого громкого в истории российской бюрократии -- Розанов, например, вспоминал о нем даже в 1916 году) и судом был отправлен в отставку (с запретом три года занимать общественные должности).


Человек Плеве

Потом, правда, Гурко занимался политической деятельностью, а после октябрьского (1917) переворота эмигрировал в Турцию, затем во Францию. Жил в Париже, там написал мемуары. Сокращенные раза в три, они вышли в 1939 г. в английском переводе, а в 2000 г. "Новое литературное обозрение" выпустило их в полном виде по машинописной копии из Стэнфордского университета. Это история живая, до нутра наша, российская, горячая. В первую очередь потому, что мемуары Гурко (в отличие, скажем, от мемуаров других товарищей министра внутренних дел, служивших в 1900 -- 1910-е гг., -- С. Е. Крыжановского, П. Г. Курлова) дают представление о психологии и деятельности высшей бюрократии начала ХХ века, а дополнительно -- о российских инвариантах этой психологии и этой деятельности.
Причем тут надо учесть ту исключительную роль, которую МВД играло в конструкции царского режима. Все губернаторы числились по МВД и подчинялись министру, все местное (земское) самоуправление, включая городских начальников, цензура печати... Вообще всеми внутренними делами руководило МВД. Это было суперведомство.
И поэтому книга Гурко, позволяющая заглянуть -- в меру его осведомленности -- на эту кухню, рисует ту же самую глобальную фантасмагорию, которая была изображена в главном романе русского символизма -- "Петербурге" Андрея Белого. Текст Гурко -- идеальный комментарий к "Петербургу". Только стиль у Гурко иной -- смесь многословной служебной бумаги и "литературности".
Гурко считает себя "человеком Плеве", последовавшие вслед за его убийством времена -- это уже "смута", которую он и рассматривает с той дозой критицизма, которая определена его неприятием перемен в МВД, новыми чиновниками, которых никогда не взял бы Плеве, и исторической дистанцией (мемуары сочинялись в Париже в 1920-е гг.). Так, например, резко критикуя А. Н. Харузина, известного этнографа и заодно товарища министра внутренних дел (с 20 ноября 1911 г.), Гурко подробно описал стиль и механику подготовки к выборам в четвертую Думу осенью 1912 года.
"В Петербурге был старательно рассмотрен список членов Третьей Государственной думы, и тех из них, которые проявили наибольшую энергию и вместе с тем осмеливались порой высказывать свое неодобрение тем или иным принимаемым правительством мерам, правительство решило не допустить в Четвертую Государственную думу. <...> Средства, употребляемые для устранения данных лиц от выборов, были разнообразные. Над одними под разными предлогами назначались судебные следствия".
Руководство ходом выборов было поручено А. Н. Харузину. "Карьерист чистейшей воды, он, разумеется, из кожи лез, чтобы выборы эти дали определенное большинство лиц, угодных правительству. Я подчеркиваю, именно угодных..."
"Нужна правительству была не государственно мыслящая, преданная существующему строю независимая палата, а послушная толпа клевретов. До того, чтобы смотреть на Государственную думу как на активный фактор народной жизни, правительство не доросло и впадало в старую... систему... -- создать из народного представительства... послушное оружие для осуществления собственных мыслей и предположений". Фактически это константа русской политики.
Гурко-мемуарист оставил большое количество чисто романных подробностей -- у него к ним был явный вкус. Чего стоит, например, упоминание о генерале Скобелеве: "Про Меллера рассказывали, что, будучи еще молодым человеком и состоя при Скобелеве, как известно, склонном к садизму, во время его Хивинского в 1875 г. похода он вместе со Скобелевым забавлялся тем, что в пьяном виде рубил головы пленным хивинцам и туркменам". В России всегда были бравые генералы.

Ни хлеба, ни зрелищ

Однако все это не более чем предисловие к той истории, которая на самом деле прославила Гурко. Речь идет о грандиозной афере, проведенной вместе с бизнесменом Лидвалем (он торговал сантехникой, в частности, унитазами, и это, естественно, было темой многочисленных карикатур в российских газетах). Смысл негоции заключался в поставке зерна в голодающие губернии -- в тот момент это была очень актуальная тема.
Как товарищ министра Гурко заключил с Лидвалем договор о поставке 10 миллионов пудов хлеба. Лидвалю был выдан из бюджета задаток за еще не поставленное зерно в 800 000 руб., деньги Гурко передал лично, после чего бизнесмен скрылся, а присланное им зерно не покрыло аванса. Гурко предали суду Сената по обвинению в превышении власти и отрешили от должности. Свою вину и соучастие товарищ министра отрицал, а в мемуарах впоследствии утверждал, что с его стороны не было ни умысла, ни злоупотребления, а дело раскрутил Столыпин, которому не нравилась "активность" Гурко.
Об этом деле газеты трубили и в 1906 году, и в 1907-м: воровали все, но попался едва ли не один только Гурко, поэтому он отвечал за всю корпорацию коррумпированных чиновников. Впрочем, на суде, состоявшемся в 1907 г., Гурко был признан виновным лишь в халатности, хотя тогда всем было ясно, что имел место "откат". Но власти на это закрыли глаза, потому что вор был "своим", а к таким в России относятся по-особому. В журнале "Красный факел" (1907. No 1) под карикатурой на Гурко была помещена такая подпись: "Портреты предков на стене; / Их жест немногословен -- / Хоть уличен Гурко вполне, / Но, впрочем... невиновен...".
Впрочем, в историю Гурко вошел не своим воровством, во всяком случае, не столько им, сколько "клубничными" подробностями, обнаружившимися в связи с аферой. В частности, на судебных заседаниях шла речь о салоне мод "Эстер", который на Караванной улице, 18, в Петербурге держала еще с 1890-х гг. некая Александра Ивановна Цеховая. Это было ателье пошива дамской одежды, но дамы могли расплачиваться тут за наряды "натурой" (то есть проституцией).
Именно в этом "ателье" Гурко оставил суммы, сильно превышавшие его жалованье товарища министра.

Расплата натурой

Эстер-Цеховая на суде (заседание было открытым) подтвердила, что в ее заведении регулярно бывали и Гурко, и Лидваль. В заседании были также допрошены горничная Цеховой и ее дворник. Правда, никаких подробностей собравшаяся в суде публика так и не услышала, что вызвало нескрываемое разочарование (деталей ждали целый год).
И только через 18 лет фельетонист И. Л. Оршер, до революции знаменитый Оль д▓Ор, раскрыл тайны салона мод "Эстер", которые в 1906 -- 1907 гг. были известны всем, но в печати так и не появились: "Эстер имела салон мод на Караванной. Там хотя и много шили, но суть была не в шитье. Каждая красивая женщина могла получить у Эстер любые наряды, не платя ничего.
-- Сосчитаемся, -- любезно успокаивала Эстер клиенток, волновавшихся по поводу цен на наряды. И сосчитывались. Валюта -- натура. Тут же при салоне были уютные комнаты" (Красная газета. Веч. вып. 1924. 22 авг.).
Суд, желая спасти репутацию бывшего тов. министра (а вместе с ней и репутацию власти как таковой), не стал влезать в детали, добиваться от Цеховой признаний и фактически все замял. Между тем общественный резонанс дело Гурко -- Лидваль приобрело именно благодаря тому, что тов. министра был тесно связан с публичным домом, посещал его и даже патронировал. Общество, как и всегда, жаждало скабрезных подробностей; никакая кража (подумаешь, украли миллион) не сделала бы дело навсегда знаменитым.
Именно в этом контексте забавно смотрятся рассуждения Гурко в его мемуарах о том, что "денежная честность высшего состава правительства" в его благословенное время была безупречной.
"...Люди, занимавшие в течение долгих лет первостепенные государственные должности, уходя в отставку, лишь кое-как перебивались, живя на одну получаемую ими скудную пенсию..." Правда, потом ситуация изменилась, и "спартанские нравы" российской бюрократии заметно ухудшились:
"Стремительное развитие нашей промышленности и банковских операций породило... все участившийся переход с казенной службы на частную более или менее видных деятелей, в особенности Министерства финансов и, в частности, кредитной канцелярии, причем присваиваемые им содержания достигали фантастических сумм. Нет сомнения, что при этом учитывались служебные связи приглашаемых на частную службу и их знание тех ходов и приемов, при помощи которых всего легче было получить то или иное правительственное разрешение, добиться утверждения того или иного устава, а в особенности получить желаемую правительственную концессию".
Первым колоритнейшее дело Гурко -- Лидваль отразил в художественной литературе бойкий беллетрист, русский буржуазный писатель Иероним Ясинский: в романе "Хлеб насущный" (1907). Вторым, кто использовал сюжет дела Гурко -- Лидваль, был Михаил Булгаков. В пьесе "Зойкина квартира" (1925), посвященной "нэповскому ренессансу" русской буржуазной жизни, Зоя Пельц -- аналог Александры Цеховой: в ее ателье дамы также могут расплачиваться сексуальными услугами:
"ЗОЯ. Я вам буду платить шестьдесят червонцев в месяц, кроме того, аннулирую долг <...> Заняты только вечером, и то не каждый день. (Пауза). Ну? <...>
АЛЛА (в ошеломлении). Вот так мастерская! Поняла. Вечером. Знаете, Зойка, кто вы? Вы -- черт!"
Эта булгаковская Алла, звезда "ателье" Зои Пельц, собирающаяся посредством проституции накопить денег и уехать в Париж, списана со звезды салона Рашель из романа Ясинского -- умопомрачительной женщины Марии Викентьевны, которую называют "Эдельвейс": "Тоненькая и стройная блондинка стояла посреди комнаты <...> и демонстрировала изобретенные ею черные с золотыми узорами, блестевшими как молния, шелковые рейтузы. У мужчин захватило дух. Женщины завидовали наглости и красоте блондинки".
Между прочим, Цеховая своим салоном поддержала старую петербургскую традицию: еще в "Записках из подполья" был описан "модный магазин", ночью превращавшийся в "веселый дом". "Днем и в самом деле это был магазин; а по вечерам имеющим рекомендацию можно было приезжать в гости".
Что же касается традиции создания высокопоставленными чиновниками тайных публичных домов, то она не умерла и в советское время. Например, в 1955 г. ответственный сотрудник ЦК КПСС А. М. Еголин был уличен в постоянном посещении публичного дома, организованного философом, министром культуры, академиком Г. Ф. Александровым на даче под Москвой. Уличены были также директор Литинститута С. М. Петров и В. С. Кружков, зам. зав. отделом ЦК КПСС. "Говорят, что Петров, как директор Литинститута, поставлял Александрову девочек-студенток..." -- записал в дневнике К. И. Чуковский.
| Михаил Золотоносов |
  ЧИТАЙТЕ в НОМЕРЕ 3
  от 05-02-2007
  В НОМЕРЕ  
Колонка редактора
  СООБРАЖЕНИЯ  
Это просто праздник какой-то
  ВЛАСТЬ  
Вас потряс "Остров"?
Письмо в "Город"
Письмо в "Город"
  СОБЫТИЯ  
Бес Яблока
Петропавловскую крепость отдадут Петербургу
В долгу не останется
Кто ответит за пустой базар
  ПЕРСПЕКТИВЫ  
Кто же нас построит, мы же памятник
  ПРОЦЕССЫ  
Возвращается все, кроме лучших вещей
  ТРУДНОСТИ  
Не читать мне больше интересных книжек
  ПУТЕШЕСТВИЯ  
Полет для небольшого бюджета
  ОПАСЕНИЯ  
Смотрю я на небо и думку гадаю
  КУЛЬТУРА  
Остров Петра и Павла
Жизнь есть сон
  ЛЮДИ  
А у него толчковая - левая
  СПОРТ  
Распорядитель танцев
Бей своих, чтобы чужие боялись
  НЕ ВЫРУБИШЬ!  
Семейная сага
  В СВОЕМ РЕПЕРТУАРЕ  
DVD
CD
Выставки
Кино в прокате
К н и г и
Елена Ваенга: день рождения на четыре тысячи гостей
Перекайти-поле
  ТВ-РЕЙТИНГ  
Из жизни воблы
  В КОНЦЕ  
На этой неделе много лет назад
Погода на неделе

Copyright "ГОРОД" ©2002-2003