ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА
 ЛЕНТА НОВОСТЕЙ
 СВЕЖИЙ N
 АРХИВ
 ПОИСК
 О ЖУРНАЛЕ
 ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ
 ПОДПИСКА
       
ГОРОДСКАЯ ЛЕНТА НОВОСТЕЙ:
01:42:51 11-08-2007
Новые телефоны редакции журнала "Город" - (812) 702-80-56, (812)717-22-88, (812) 717-24-88.
Новый адрес редакции: Санкт-Петербург, Невский пр., 132-16. ...
Читать
15:49:09 14-05-2007
Hа должность главы Контрольно-счетной палаты Петербурга претендуют четыре кандидата
Бюджетно-финансовый комитет (БФК) парламента Петербурга на заседании в понедельник включил в бюллетень для голосования на должность главы Контрольно-счетной палаты четыре кандидатуры. Как говорится ...
Читать
15:46:52 14-05-2007
Вчера в Петербурге открылся первый в России Польский дом
Как передает корреспондент "Интерфакса", в церемонии приняли участие супруги президентов РФ и Польши Людмила Путина и Мария Качиньская. Кроме того, в церемонии приняли участие губернатор Петербурга ...
Читать
15:52:44 22-03-2007
Псковские единороссы хотят делегировать в Совет Федерации Наталью Черкесову
Псковские единороссы намерены делегировать в Совет Федерации жену главы Госнаркоконтроля Виктора Черкесова Наталью, которая в настоящее время возглавляет информационное агентство "Росбалт". Как пишет ...
Читать
18:36:39 15-03-2007
Оксана Дмитриева отказалась от мандата депутата ЗакСа
Депутат Госдумы Оксана Дмитриева, которая входила в первую тройку "Справедливой России" на выборах в петербургский ЗакС, написала в Горизбирком заявление о сложении мандата депутата ЗакСа. После ...
Читать
 
 
 ЧИТАЛИ? 
Переводчики не переводятся
кому нужны новые переводы старых книг?
С некоторых пор, выбирая в книжных магазинах, что бы такое почитать, корреспондент "Города" с великим опасением подходит к полкам с переводными романами. Не покупаясь на имя автора или аннотацию, обязательно листает книгу: а что там внутри? Если натыкается на фразу: "Он сделал себе прическу пальцами руки", -- сразу же ставит обратно. Ясно, что по-русски это должно звучать иначе (скажем, "причесался пятерней"), и, скорее всего, переводчик загубил текст целиком.

Короче, куда девались книги с качественным литературным переводом? Этот вопрос привел корреспондента к добросовестному, как он сам себя называет, переводчику, редактору одного из питерских издательств Константину Васильеву.


Нет, это не Сэлинджер

-- Известно, в Советском Союзе была лучшая школа переводчиков...
-- Это мнение принадлежит Корнею Чуковскому. В свое время он сказал: школа советского перевода -- лучшая в мире. И вслед за ним в это все уверовали, много раз повторяли. Точно так же был в ходу, например, такой тезис: СССР -- самая читающая страна.
-- А разве не так?
-- Мы не могли быть самой читающей страной -- достаточно вспомнить Ленинградский дом книги. Вы входите в лучший в городе книжный магазин, а купить нечего. В иные времена даже Пушкина на полках не было. Конечно, если подсчитать это дело как чугун -- разделить тиражи классиков марксизма-ленинизма и всяких кочетовых-софроновых на количество граждан, -- то да, получается, мы были самой читающей страной.
-- Иначе говоря, вы не согласны с утверждением, что у нас существовала шикарная школа художественного перевода.
-- Слово "шикарная" вообще не подходит. Просто были хорошие переводчики. А если говорить о школе, то и это слово можно сразу перечеркнуть. Школы перевода нет и быть не может.
-- Ну как же, при Маршаке кучковалась масса народу...
-- Кто бы там ни кучковался, переводчик всегда один. Да, в советские времена люди с гордостью говорили: я был в кружке Маршака. Или у самого Чуковского. Ну и что? Имя Маршака осталось, а школы нет. Даже если когда-то Маршак собрал "массу народа" и усадил за парты. Меня тоже усаживали за парту -- я учился газетному переводу, устному переводу, синхронному переводу. Литературному переводу. Но никакой университет, никакая школа не научат переводить. И писать не научат.
-- Понятно, нужно иметь за плечами судьбу и дарование.
-- Дарование, работоспособность и -- практику. Человек должен переводить, переводить, переводить... Что называется, набить руку.
Возвращаясь к школе: в Университете мне давали рекомендации по художественному переводу, я даже получил в зачетке какой-то балл. А начал переводить небольшие рассказы, и мне редактор говорит: плохо. "Как же так? -- думаю. -- Ведь я дипломированный переводчик..." Но -- плохо, и все.
-- Редактор тыкал пальцем на фразу "коза кричала нечеловеческим голосом"?
-- Нет, таких очевидных ляпов у меня не было. Вообще цепляться к ляпам -- самое благодарное дело. Скажем, на этом построена книжка Чуковского "Высокое искусство" -- он нашел ляпы там, сям. Если сейчас открыть какую-нибудь Агату Кристи, переведенную по-быстрому, можно набрать кучу нелепостей. Я имею в виду другое. Есть чистый перевод, без ляпов. Вы читаете -- все гладко. А потом у вас остается ощущение (особенно если знаком с оригиналом): "Да нет, это не Сэлинджер. Это не Фолкнер". Хотя, повторяю, все гладко, без "козы с нечеловеческим голосом".

Кто такой Майн Рид?

-- А вот мой пример. Когда-то я записывалась в очередь, чтобы получить в библиотеке детектив про Гудвина и Ниро Вульфа. Сейчас книжек Рэкса Стаута полно, а читать не могу: скучно, пресно. И точно так же для меня отпали многие переводные авторы, за которыми в проклятое дефицитное время все гонялись, высунув язык. В чем тут дело -- виноват плохой перевод?
-- А может, вам уже неинтересен этот автор? Я знаю похожий случай: в Университете мы полгода переводили роман Войнич "Овод". По прошествии многих лет мне снова попался этот роман -- опять же в оригинале. Дай, думаю, проверю, потерянное было время, непотерянное. Есть в "Оводе" хоть что-то художественное? Начал читать -- ничего там нет. Глупый роман. В Англии давно забытый, вместе с Войнич. В советский период куча времени тратилась на ненужные вещи -- не те книги мы читали.
-- Значит, Бёлля мы читали зря? И Сэлинджера, и Воннегута, и Грэма Грина...
-- Согласен, хорошие книги к нам действительно пришли. Прекрасно, что были переведены Фолкнер, Стейнбек, Хемингуэй...
-- А Маркес!
-- Это все счастливые исключения. Но огромное количество писателей оставались "непечатными", по разным причинам -- культурным, идеологическим, политическим. Скажем, Стейнбек сел на бомбовоз B-52, пролетел над Вьетнамом и описал бомбежку этого самого Вьетнама. Просто описал -- как репортер. И тут же попал у нас в черные списки. Зато печатали массу никчемных книг, включая ту же Войнич. Если сейчас мы спросим в издательстве: "Ну что, будем переиздавать Войнич?", то в ответ услышим: "А кто это такая?". Все, значит, не будем.
К слову, еще был случай. Кроме прочего, я занимаюсь учебной литературой, в основном по английскому языку, и как-то раз написал письмо в Англию: вот, хочу в качестве иллюстрации вставить в книгу рассказик Майн Рида в оригинале, но нигде не могу найти.
-- Пришлите, мол.
-- Образованная англичанка отвечает: "А кто это?" Кончилось тем, что меня переадресовали в городок, где родился Майн Рид. Там тоже никто не знает, что это за писатель. Хотя я читал воспоминания его жены, где описывалось, что, когда в Англию приходили очередные книжки Майн Рида, их отрывали с руками и ногами. Вернувшись из Америки, он построил себе дом в испанском стиле, как во "Всаднике без головы", туда приезжало море народу -- посмотреть на великого писателя... Забыт напрочь, даже в собственном городе. Уже никто не показывает: вон там, в конце улицы, когда-то жил Майн Рид.
-- Куда нас занесло? Это как-то рифмуется с разговором о переводчиках?
-- Это рифмуется только в одном: писатель пишет, переводчик худо-бедно переводит. Виды деятельности сугубо добровольные. Читатель тоже полностью свободен: хочу -- читаю. Не хочу -- не читаю.

Вот, новый перевод

-- И все-таки, согласитесь, есть дистанция между книжками, которые советский человек читал в переводах Райт-Ковалевой, и тем, что публикуется сейчас.
-- Райт-Ковалева, которую вспоминают все, которая заслуживает того, чтобы ее вспоминали, справилась с гигантскими трудностями языка. Скажем, она перевела сложнейшего писателя -- Фолкнера, сумев сохранить его американский дух, его стиль. Или возьмем мелкий пример -- из сэлинджеровской "Над пропастью во ржи". В оригинале школьники пишут на доске: "Fuck your teacher". Райт-Ковалева перевела: "Долой учителку!". Сегодняшний переводчик напишет матерное слово. Когда у него спросят: зачем? -- он ответит: "Так в оригинале". В оригинале действительно так, но английский мат сильно отличается от русского. Он не оскорбляет и, в общем, безобиден. Ни народ, ни издатель не воспринимают его как что-то запретное. Это где-то пытались обсуждать, но, по-моему, такие вещи не подлежат дискуссии, поскольку очевидны.
-- Я читала, вы столкнулись примерно с тем же, когда в начале 90-х годов переводили роман Кингсли Эмиса "The Green Man". Ломали голову, как точнее назвать заглавного персонажа -- лесного монстра; после многих вариантов остановились на "лесовике". И вдруг выяснилось, что вас опередила девочка, которая все перевела "как написано", в том числе и заглавие, -- в другом издательстве уже готов к печати роман Эмиса под названием "Зеленый человек"... Что это была за девочка?
-- Типичный представитель огромной армии выпускников филфаков, пединститутов и прочее, прочее. Бывали случаи похуже. Помню, сидим в одном петербургском издательстве. "Константин Борисович, тут нам один человек перевел роман (я забыл и автора, и название -- в 90-х годах переводили все подряд, лишь бы герой стрелял из пистолета). Срочно нужен редактор". "Что за переводчик? -- спрашиваю. -- Английский знает?" -- "Говорит, что знает. Служил моряком дальнего плавания".
-- Вы упали в обморок?
-- Нет, я отнесся к этому спокойно. Ведь моряк замахнулся не на Вильяма нашего Шекспира, а на книжицу, где стреляют и бегают. Что-то похожее случалось до революции: где-нибудь в Риге или в Ревеле сбрасывали с парохода пачку последних вестернов (может, заодно и Майн Рида), быстро рвали на десять частей, отдавали десяти переводчикам. Переводчики быстро все переводили -- каждый свое, потом это дело быстро соединяли, чтобы быстрее отдать в печать. Сейчас примерно то же самое происходит с дамскими романами.
-- Насчет романов слышала. Но объясните, какой смысл переводить заново так называемые хиты прошлых лет? Если не вру, этот проект стартовал под девизом "новая классика в переводах современных переводчиков"...
-- Объяснение простое. Когда-то мы всей страной плевали на авторское право, а теперь подписали соответствующие документы, и все за этим правом зорко следят. Захочешь переиздать книгу в хорошем переводе -- и тут же спохватываешься: у переводчика, который умер и вроде не оставил наследников, могут объявиться дальние родственники. Они действительно дают о себе знать, ты с ними созваниваешься. "Да-да, -- говорит родственник, -- печатайте сколько хотите, без ограничения тиража. Единственное мое условие -- до начала переговоров я должен получить три тысячи евро".
-- Неужели издательству это дорого?
-- По меркам крупного московского издательства -- не очень. Всем другим платить такие деньги накладно. И вот, вместо того чтобы вспомнить хороший перевод, запускаются гонцы на филфак, еще куда-нибудь: "Девочки, мальчики, переведете?" -- "Переведем".
-- Ё-мое!..
-- Думаю, я очень четко ответил на ваш вопрос.
-- Как же вам, редакторам, издателям, не стыдно дурить головы соотечественников, публиковать мусор!..
-- Я уже сказал: писатель пишет, переводчик переводит, читатель, если хочет, читает. Не хочет -- не читает.

Переведи Гюго через Майдан

-- Недавно один серьезный переводчик пожаловался, что вот, мол, в последнее время из нашей работы уходит слово "творчество". Цитирую по памяти: "Для кого мы пишем сегодня? Для кого переводим? Для себя? Друг для друга? Для горстки романтиков? Для ненавидящих нас критиков, живущих нашей отравленной кровью?" На что поэт Бахыт Кенжиев ответил: "Как для кого? Для Господа Бога". Ваше мнение?
-- Фраза, которую произнес переводчик, -- глупая. От начала до конца. Ответ -- напыщенный, хотя по сути верный. Не надо забывать, что переводчик, даже самый хороший, зависит от текста, то есть человек подневольный. Вот текст -- переводи. Не приплетая Бога.
-- А вы, я вижу, мужчина несентиментальный.
-- Когда-то Пушкин ответил проще: "Пишу для себя, печатаю для денег". Обошелся без божественных искр. Денег, как мы знаем, он не заработал -- остается, значит, "для себя".
Книжек-то идет масса. Это у какой-нибудь "Азбуки" неплохой литературный отбор, а зайдите в магазин большого московского издательства: до потолка все заставлено женскими переводными романами -- английскими, американскими, любыми. У каждой из пишущих -- не по одной вещи. Как и наши самые известные дамы-детективщицы, они выпускают десятки книжек. Понятно, что на Западе работают точно так же, как у нас, -- пишут кто в две, кто в три, кто в четыре руки. И опять же понятно, что переводить их нужно тоже в десять рук. Где взять огромную армию переводчиков?
-- В Караганде. Вроде больше негде.
-- Для производства этой оригинальной продукции не обязательно иметь большой лоб. Набирают людей с минимальным знанием языка (одни работают лучше, другие хуже, но нормально), они переводят -- и все идет в печать. Если крупное издательство будет сидеть и ждать, когда появится очередная Райт-Ковалева, -- не дождется. Во-первых, Райт Ковалева не станет этого переводить...
-- А если заплатят большие деньги?
-- Во-вторых, даже если она согласится ради больших денег, то честно скажет: "Мне это не осилить". И все равно надо будет нанимать еще сотню человек -- не хватающих звезд, с любым знанием языка.
-- Дальше дело за редактором?
-- И с редакторами та же история. В отделе, с которым я работаю в Москве, сидят три или четыре женщины. С утра до вечера они завалены редактированием. Как ни старайся, всего не разгрести. В крайних случаях, когда издательство хочет снять с себя ответственность, делается приписка: печатается в авторской редактуре (точных слов не помню, но вроде того). Потому что если редактировать всерьез -- работа остановится, а это конвейер. В Москве есть несколько книжных фабрик, которые гонят, гонят книги... Потом высчитывают, что и как. "Книга не продается в два-три месяца -- все, больше печатать не будем". При удачном раскладе появляются деньги на издание классики и, может быть, каких-то научных вещей -- чуть-чуть. Но, конечно, основной капитал зарабатывается на всяком... чтиве.
-- Допустим, завтра вы откроете для себя Скотта Фитцджеральда. Поразитесь -- надо же, какой хороший писатель! Прибежите в свое издательство: "Хочу перевести "Ночь нежну"!" И вам скажут: "Давай, парень, флаг в руки". Я правильно представляю картину?
-- Не совсем. Мне могут возразить: роман "Ночь нежна" уже переведен. И напечатан несколько раз.
-- А вы в ответ: "Там гламурные герои, богатая туса; назовем "Нежные ночи любви" -- читатель клюнет!"
-- Нет, все-таки сейчас подобные вещи решаются иначе. Издатель обратится к тем, кто занимается продажей. Выяснится, что они уже продают этот роман.
-- И он идет не ахти как...
-- Идет хуже, лучше -- не важно. Главное, ваше предложение не обязательно подхватят. Другое дело, если на Западе вышло что-то новое, вроде пресловутого "Гарри Поттера". Вот тогда этот перевод оторвут с руками.
| Елена Евграфова |
  ЧИТАЙТЕ в НОМЕРЕ 3
  от 05-02-2007
  В НОМЕРЕ  
Колонка редактора
  СООБРАЖЕНИЯ  
Это просто праздник какой-то
  ВЛАСТЬ  
Вас потряс "Остров"?
Письмо в "Город"
Письмо в "Город"
  СОБЫТИЯ  
Бес Яблока
Петропавловскую крепость отдадут Петербургу
В долгу не останется
Кто ответит за пустой базар
  ПЕРСПЕКТИВЫ  
Кто же нас построит, мы же памятник
  ПРОЦЕССЫ  
Возвращается все, кроме лучших вещей
  ТРУДНОСТИ  
Не читать мне больше интересных книжек
  ПУТЕШЕСТВИЯ  
Полет для небольшого бюджета
  ОПАСЕНИЯ  
Смотрю я на небо и думку гадаю
  КУЛЬТУРА  
Остров Петра и Павла
Жизнь есть сон
  ЛЮДИ  
А у него толчковая - левая
  СПОРТ  
Распорядитель танцев
Бей своих, чтобы чужие боялись
  НЕ ВЫРУБИШЬ!  
Семейная сага
  В СВОЕМ РЕПЕРТУАРЕ  
DVD
CD
Выставки
Кино в прокате
К н и г и
Елена Ваенга: день рождения на четыре тысячи гостей
Перекайти-поле
  ТВ-РЕЙТИНГ  
Из жизни воблы
  В КОНЦЕ  
На этой неделе много лет назад
Погода на неделе

Copyright "ГОРОД" ©2002-2003